«ДОБРЫЙ ВЕЧЕР. БУДЕМ РАССТРЕЛИВАТЬ»
Прокурор Шепель
подготовил почву для законного восстановления
смертной казни
Выступление
в Верховном суде Северной Осетии
замгенпрокурора Николая Шепеля по делу
участвовавшего в захвате бесланской школы
Нурпаши Кулаева, в котором гособвинитель
потребовал назначить подсудимому смертную
казнь, было встречено овацией зала. А затем —
овацией и всей страны.
Точно так же вскоре после
самой трагедии в Беслане было встречено
заявление о том, что Госдума готова рассмотреть
вопрос о восстановлении в России смертной казни,
«если этого потребует общество», озвученное
председателем Комитета по безопасности
Владимиром Васильевым — бывшим замминистра МВД,
запомнившимся россиянам операцией по
освобождению заложников «Норд-Оста».
И снова, как обычно,
политики, пользуясь случаем, наперебой
заговорили о «преждевременном введении в нашей
стране моратория на смертную казнь», которого на
самом деле никто не вводил. Строго говоря, у нас и
моратория-то никакого нет, поскольку Госдума
закон о моратории в свое время с треском
провалила. Чем обеспечила России проблемы со
стороны Совета Европы, обязательства перед
которым были нарушены. И тогда исполнительной
власти пришлось выходить из положения: Борис
Ельцин сначала перестал подписывать указы об
исполнении смертных приговоров, а затем в
феврале 1999 года продавил через Конституционный
суд решение, запрещающее приговаривать к высшей
мере до тех пор, пока во всех субъектах РФ не
появятся суды присяжных.
Это было логично, ведь ст.
20 Конституции допускает применение смертной
казни, только когда обвиняемый имеет право на суд
с участием присяжных. А такие суды в то время
официально работали только в девяти (но
фактически — в восьми) субъектах.
Нынешняя исполнительная
власть дело предыдущей продолжила — активно
занялась введением судов присяжных. И так
активно, что на сегодня суды эти действуют везде,
за исключением только Чечни. Там присяжные
должны появиться к 1 января 2007 года. И тогда, в
полном соответствии с решением КС 1999 года, можно
начать законно расстреливать. Если, конечно, не
подоспеет какое-нибудь иное решение — со стороны
ли Госдумы, правительства, президента или тех же
высших судебных органов. Но о подготовке
подобных решений пока ничего не слышно.
Так что выступление
Шепеля — не просто эффектное завершение выгодно
громкого дела. Вполне вероятно, что прокурорский
экспромт заранее получил одобрение сверху. Он
может быть использован для подготовки
общественного мнения к возобновлению практики
расстрелов.
Замгенпрокурора не мог не
предположить, что, повинуясь все еще
действующему решению КС, суд не сможет
удовлетворить требование расстрелять Кулаева и
приговорит его к пожизненному заключению. Что,
без сомнения, вызовет волну народного возмущения
и снова спровоцирует широкое обсуждение темы
«казнить нельзя помиловать». И как результат —
очередное требование расстрелов уже со стороны,
как говорится, общественности.
В самом деле, ни в
маленьких Беслане, Волгодонске, Буйнакске,
Буденновске, ни в большой Москве не сыщешь
человека, в жизни которого теракты не сыграли бы
никакой роли — хотя бы даже через не очень
близких знакомых. И положительных чувств к
такого рода преступлениям и их исполнителям не
испытывает никто. Но ведь и когда будут
расстреляны террористы, чувства к ним не
изменятся. И от того, что негодяи умрут, погибшие
от их рук люди не воскреснут. И люди, потерявшие
своих близких, не испытают чувства облегчения.
Все это неоднократно
доказано ведущими криминологами мира. Как
доказано и то, что факт наличия или отсутствия
смертной казни в уголовном законодательстве
того или иного государства не оказывает ровно
никакого влияния на уровень преступности. Да и
может ли, в конце концов, бояться смерти
террорист, если он готов к тому, чтобы его
разорвала на кусочки пристегнутая к поясу бомба?
Если даже люди просят
крови совершенно искренне, то, может, лишь потому,
что поняли: ничего другого от власти им не
дождаться? Потому что суды регулярно отказывают
пострадавшим от терактов в исках к органам
власти, ответственным за предотвращение
подобных происшествий.
Но и в этом случае власти
не могут не понравиться такие «требования
общества». Расстреливать террористов куда
выгоднее, чем платить компенсацию пострадавшим.
Да и куда проще, чем наладить эффективную работу
правоохранительных органов. Расстреляли — все
довольны. Не нужно думать и о том, кого именно —
настоящего террориста или просто кавказца (или,
например, араба) без прописки: мертвые прокурору
не пишут, судебных решений не оспаривают. Этот
аргумент, кстати, один из главных у сторонников
отмены смертной казни. Пока осужденный жив, у
него есть право доказать, что он невиновен, если
наказан за то, чего не совершал. Даже в США, где в 36
штатах хоть и применяется казнь, но между ее
назначением и исполнением может пройти и 5, и 10
лет, процент судебных ошибок, по разным данным,
составляет от 5 до 15. У кого-нибудь есть сомнения,
что у нас он не ниже?
Сейчас, когда
следственные органы имеют привычку выбивать из
подозреваемых признания и вешать на первых
попавшихся нераскрытые преступления («висяки»),
судебные ошибки обычны. Но чтобы оспорить
решение, доказать свою невиновность, человек
должен быть жив. А потом может еще и потребовать
компенсацию через Европейский суд по правам
человека, как это сделала, выйдя из тюрьмы, Тамара
Рохлина. Ее вина в убийстве мужа, генерала Льва
Рохлина, так и не доказана. Но если восстановят
смертную казнь, то и в Европейский суд россиянам
дорога будет закрыта. Россию уж точно выгонят из
Совета Европы.
Почему смертная казнь не
была законодательно отменена думским
мораторием, как только Россия взяла на себя такое
обязательство, понятно: «красная» Дума созыва
1995—1999 годов игнорировала многие инициативы
президента и правительства, а заведомо
непопулярное решение точно принять не могла. Но
почему этого не сделала следующая Дума и тем
более нынешняя? Не было на то воли президента.
Непопулярных решений
президент не боится: его рейтинг практически не
пострадал даже в связи с монетизацией льгот.
Столь безграничное доверие народа позволяет ему
любое решение сделать популярным — достаточно
выйти со словами «Добрый вечер. Буду краток» и
озвучить пару аргументов в пользу отмены
смертной казни.
Но Путин не выходит и не
говорит. Он, впрочем, пока прямо не говорит и об
обратном. Но на этот случай прокуратура в лице
Шепеля уже подготовила почву. Теперь Путин в
зависимости от конъюнктурных соображений
накануне выборов-2008 может использовать ситуацию
по своему усмотрению.
Дмитрий ЛЮКАЙТИС
16.02.2006
|
